Может ли вымысел изменить реальность? Участник Литературной мастерской Сергея Лукьяненко, автор юмористической и мистической фантастики Андрей Бузлаев уверен: не только может, но и делает это каждый день. В интервью нашей платформе «Футурейтинг» он рассказал, как фантастические миры превращаются в технические задания для инженеров, почему Глуховский страшнее новостей и стоит ли писателю брать на себя роль футуролога.

— Андрей, начну с провокационного тезиса: фантастика сегодня — главный инструмент конструирования будущего. Вы согласны?

— Скорее да, чем нет. Только с одной поправкой: фантастика не конструирует будущее в одиночку. Она лишь вдохновляет, даёт картинку. И тут возникает двоякий момент: с одной стороны, эта картинка сама базируется на научных разработках, в большинстве случаев, а с другой сама подталкивает тех, кто стоит по другую сторону — у руля науки. Когда инженер в 1970-х читал «Космическую одиссею» Кларка, он уже видел планшет, хотя таких технологий ещё и не существовало. Когда сотни тысяч людей играли в киберпанк-игры 90-х, они учились жить в мире, где корпорации сильнее государств, а реальность смешана с цифрой. Фантастика — это не чертёж, это архитектурный эскиз, общий набросок. Остальное достраивают учёные и время.

— То есть вы отрицаете «эффект Жюля Верна», когда писатель якобы напрямую предсказывает техническое изобретение?

— Отчасти да. Жюль Верн не «предсказал» подводную лодку, он описал её на основе своих знаний и научного прогресса тех лет. И сделал он это так детально и вдохновляюще, что инженеры захотели сделать это взаправду. Настоящее предсказание — это когда ты говоришь «будет А», не опираясь ни на что, ни на какие знания и научные факты. Конструирование будущего же — это когда ты не просто фантазируешь, а действительно выстраиваешь предположения. Сегодня крупные корпорации нанимают футурологов и сценаристов именно для этого: чтобы не угадать, а задать направление. Например, концепты «умного дома» из фантастических фильмов 2000-х стали техзаданием для Samsung и Apple.

— Получается, писатель-фантаст несёт ответственность за то, каким будет мир?

— Опять же, отчасти. Если ты пишешь антиутопию, где тотальный контроль оправдан безопасностью, — кто-то прочитает и подумает: «А неплохая идея, давайте введём». Если ты романтизируешь киберпанк с его хаосом и негативом — кто-то захочет жить в таком мире. Конечно, один роман не перевернёт цивилизацию. Но совокупный образ будущего, который тиражирует массовая культура, — это мощнейший фактор. Помните, как после «Мира Дикого Запада» все заговорили об этике ИИ? А после «Черного зеркала» люди стали с опаской смотреть на умные колонки. С другой стороны, бросать ответственность за весь мир на одних лишь фантастов это тоже перебор, не так ли?

— В вашем творчестве есть и юмор, и мистика, и космическая опера. Какая из этих оптик лучше подходит для «конструирования будущего»?

— Космическая опера, конечно же. Хоть она и написана с огромным объёмом юмора, без которого в будущее смотреть не только страшно, но и опасно, однако она всё равно является прямым отражением будущего. Позитивного, насколько это возможно. Я старался не только написать забавную и весёлую историю, но и выстроить в ней хорошее, доброе будущее, попасть в которое хотелось бы и мне самому. Немного излишне оптимистично, в угоду юмору, но всё же. Хочется надеяться на лучшее, даже если делать это трудно.

— Но есть же и обратная сторона: чёрный юмор и антиутопии. Могут они, наоборот, закрепить страх?

— Тут возникает другой момент, у антиутопических произведений иная первоочередная задача — предостеречь. Показать мрачное будущее, в котором не возникнет желание жить. И, чтобы избежать этого, поступать лучше и умнее, добрее. Хотя не всем удаётся достичь такого эффекта. А некоторые намеренно романтизируют этот негатив, добиваясь противоположного эффекта. Не могу прокомментировать с какой целью, мне этот подход слишком далёк.

— А если говорить о больших проектах — о космической экспансии, колонизации планет, постчеловеке. Есть ли у фантастики ресурс влиять на эти процессы?

— Исторически — да. Циолковский читал Жюля Верна. Королёв — «Аэлиту» Толстого. Илон Маск — «Основание» Азимова. Фантастика создаёт «пункт назначения», направление развития. Без неё космическая программа была бы просто серийными запусками ракет. А с ней — это «идти туда, где ещё никто не был». Но здесь на мой взгляд есть опасность: если фантастика начнёт слишком детально прописывать технологии, она превратится в техническую документацию и потеряет магию, станет не лучше занудного учебника. А самые лучшие книги о космосе — не те, где правильно рассчитаны орбиты, а те, где есть вопрос: «А зачем нам вообще туда лететь?». Как верно говорит Сергей Лукьяненко, да и не только он, книги пишутся про людей. Во главе угла стоит история, а не технологии.

— Как вы сами относитесь к нейросетям, которые уже пишут тексты? Это угроза писательской профессии или новый инструмент конструирования будущего?

— Инструмент, не более того. И не самый лучший, на мой взгляд. Нейросеть не испытывает страхов, не умеет шутить… впрочем, галюцинировать умеет. Если честно, именно текстовыми нейронками я не пользуюсь. Пробовал пару раз, спрашивал всякое, но остался совершенно недоволен результатами. Кому-то нравится то, что они выдают, — это их право. Художественные хорошо продвинулись, они мне нравятся. Конечно, с настоящим художником им не сравниться, да и порой их результаты всё ещ требуют доработки, но для быстрого иллюстрирования книг это действительно удобно. Текстовые же могут выступать как вспомогательные инструменты — корректор, редактор, соавтор-помощник, который набросает описание города, или натолкнёт своими глюками на идею для хорошего твиста.

— Последний вопрос, традиционный для нашей платформы: что бы вы пожелали тем, кто сегодня хочет стать фантастом и конструировать будущее своими текстами?

— Не гнаться за хайпом, а писать от сердца. О том, о чём действительно хочется и интересно писать самому. Нет книги лучше чем та, которую ты бы сам хотел прочитать. Ну и второе — пишите каждый день. Хотя бы по строчке, по абзацу. Это кажется незначительным, но системность сильно помогает. Это кажется, что результат незначительный. Но постепенно писать каждый день войдёт в привычку и текст начнёт заметно расти, да и ежедневные отрывки постепенно будут становиться всё больше. Ну и вместе с тем навык владения словом будет постепенно расти.

— Спасибо, Андрей! Будем ждать ваших новых текстов и, надеюсь, однажды увидим созданное вами будущее.

— Спасибо, что пригласили.

Фото из соцсетей