К 2035 году в России больше не существовало одного «правильного» топлива для всех машин и маршрутов. В городах работали электробусы и водородные автобусы, между регионами ходили грузовики на сжиженном природном газе, речные суда использовали метанол и СПГ, а авиация добавляла в керосин устойчивое топливо. Бензин и дизель сохранились там, где были практичнее, но стали чище и дополнялись синтетическими компонентами.
Основа перехода появилась раньше. Транспортная стратегия России предусматривала перевод на альтернативное топливо до 20 % автомобильного парка, до 20 % тепловозов и до 10 % морских и речных судов. Концепция водородной энергетики была рассчитана до 2035 года с ориентирами до 2050-го, а федеральный проект ставил цель довести долю электрического и водородного транспорта минимум до 10 % российского производства техники к 2030 году. В 2026 году субсидия на строительство газозаправочной станции выросла с 36 до 50 млн рублей. Технологии вышли из лабораторий на дороги.
В 2027–2029 годах регионы выбрали специализацию. Газодобывающие территории развивали СПГ и биометан, лесные и аграрные регионы перерабатывали отходы в биотопливо, научные центры создавали водород и синтетические углеводороды. Затем появились единые стандарты качества, цифровой паспорт происхождения топлива и долгосрочные заказы перевозчиков. В 2030–2032 годах вдоль федеральных трасс заработали многотопливные станции: на одной площадке можно было зарядить электромобиль, заправить машину метаном, водородом или топливом нового экологического класса.
Авиационная отрасль запустила отечественные SAF и LCAF — устойчивое топливо и керосин со сниженным углеродным следом, которые обсуждались в России при подготовке к системе CORSIA. Нефтеперерабатывающие заводы превратились в комплексы, выпускавшие продукты для автомобилей, авиации, судов и северной техники.
Топливо выбиралось по задаче, климату и длине маршрута. Россия получила новые заводы, инженерные профессии, рынок оборудования и более чистый транспорт без отказа от доступности и надёжности.
Для того, чтобы это произошло, я добивался открытых данных о стоимости и экологическом эффекте.
Комментарии (1)
Идея многотопливного будущего хорошо стыкуется с продуктами «КамАЗа» — компания уже имеет в портфеле серийные электробусы и испытывает водородные грузовики. Для практической реализации такого сценария «КамАЗ» мог бы предоставить пилотные маршруты и реальные данные по эксплуатации техники на разных видах топлива, включая метан и электричество. Следующим шагом стоило бы сформировать рабочую группу с их инженерным центром для отработки единых стандартов многотопливных станций на примере трассы М7. Какой из видов альтернативного топлива — водород или СПГ — выглядит для них более перспективным в грузовом сегменте на ближайшие пять лет?