Мы продолжаем публиковать постулаты, созданные нейросетью по результатам анализа интервью известного российского технокультуролога Ивана Карпушкина, которое он дал порталу «Футурейтинг». Этот постулат получился очень большим, и его смело можно назвать статьёй. Но мы не стали его сокращать, чтобы не потерять главную мысль.

Люди привыкли думать о будущем как о мире новых технологий. В этом мире летают автомобили, работают умные помощники, лечат любые болезни, а люди живут по двести лет. Кажется, стоит только дождаться очередного технологического прорыва — и счастье наступит само собой. Но это глубочайшее заблуждение, которое снова и снова уводит нас в сторону от настоящего понимания. Технологии никогда не были двигателем истории. Они были её отражением. 

Любое изобретение появляется тогда, когда общество уже созрело для его появления, когда сформирован запрос, когда изменён взгляд на мир. Паровая машина не создала индустриальную эпоху — индустриальная эпоха создала паровую машину, потому что люди перестали воспринимать природу как живой организм и начали видеть в ней ресурс. Компьютер не породил информационное общество — информационное общество породило компьютер, когда главной ценностью стали не вещи, а знания. Сегодняшнее увлечение технологической фантастикой — это симптом, а не прорыв. Мы заворожённо смотрим на гаджеты, обсуждаем нейросети, пугаемся восстания машин, но при этом почти перестали думать о главном: каким станет сам человек. А технологии будут лишь обслуживать тот образ человека, который сложится в головах. 

В этом смысле научная фантастика, которая фокусируется только на технике, работает против будущего. Она создаёт иллюзию глубины там, где её нет. Можно до бесконечности придумывать новые устройства, встраивая их в старые социальные модели, — и ничего не изменится по сути. Человек останется тем же, просто с более дорогими игрушками. Настоящее изменение начинается не с вопроса «что у нас будет», а с вопроса «кем мы станем». 

Здесь мы подходим к самому сложному и самому важному. Образ человека будущего не складывается сам собой, его нельзя подсмотреть у соседей и нельзя вывести из статистики. Он рождается в культуре, в искусстве, в философии, в литературе. Именно там, в пространстве смыслов и образов, формируется тот невидимый каркас, на который потом нанизываются технологии. Когда в обществе нет работы над образами человека, будущее неизбежно оказывается бедным. Оно сводится либо к мрачным антиутопиям, где люди превращаются в придаток машин, либо к плоскому потребительскому раю, где смысл жизни исчерпывается комфортом. Ни тот, ни другой вариант не даёт человеку главного — ощущения, что он участвует в чём-то большем, чем он сам. История знает периоды, когда образ человека будущего прорабатывался глубоко и системно. Вспомним советский проект: при всей его противоречивости там было ясное представление о том, каким должен стать новый человек. 

Это представление транслировалось через литературу, кино, образование, общественные институты. Оно было ошибочным во многих отношениях, но оно было цельным. Люди знали, кем они хотят стать, и это знание двигало их вперёд. Сегодня такой целостности нет. Мы живём в мире разрозненных образов, которые противоречат друг другу и не складываются в картину. С одной стороны, нам внушают идеал успешного потребителя, с другой — возвращают к архаичным ценностям, с третьей — пугают технологической сингулярностью. 

Человек теряет ориентиры и перестаёт понимать, в какую сторону расти. Выход не в том, чтобы выбрать один образ и навязать его всем. Выход в том, чтобы вернуть культуре её опережающую роль. Не искусство должно догонять технологию, иллюстрируя научные открытия, а технология должна служить тем образам, которые рождаются в искусстве. Сначала возникает мечта о полёте — потом появляется самолёт. Сначала возникает образ свободного человека — потом строятся институты, защищающие свободу. Сегодня этот порядок нарушен. Мы пытаемся строить будущее с конца, начиная с техники и надеясь, что человек как-нибудь подтянется. Но человек не подтягивается. Без ясного образа себя он теряет волю, теряет способность к долгосрочным усилиям, теряет веру в то, что будущее вообще возможно. 

Самое страшное последствие этого кризиса — разрыв связи между поколениями. Чтобы передать образ будущего дальше, нужно самому носить его внутри. Но если внутри пустота, если нет выношенных и выстраданных смыслов, передавать нечего. Дети получают от нас не образы, а только вещи. И вырастают чужими в мире, который мы для них приготовили. 

Возвращение к человеку как к главному предмету заботы — это не гуманитарная блажь и не уход от реальности. Это условие выживания. Технологии сами по себе не создадут будущего, в котором захочется жить. Они создадут только более эффективную клетку, если мы не позаботимся о том, что внутри клетки. Поэтому пятый постулат звучит так: будущее начинается с образа человека. Всё остальное — инструменты. И пока мы не научимся видеть человека будущего так же отчётливо, как видим завтрашние гаджеты, настоящее будущее будет оставаться для закрытым. Мы будем бежать вперёд, но бежать по кругу.

Рисунок создан Шедеврумом